Ваша газета "Вечерний Нью-Йорк" (№1570) попала мне в руки случайно. Прочитал ее "от" и "до", она мне понравилась. В статье о митинге памяти жертв Одесского Холокоста нашел в ней имя узницы Брони Крыштул. Появилось желание рассказать о другой Броне, которую воспитывали на Украине в период немецкой оккупации.
Есть в Радзивиловском районе (раньше Червоноармейск) в Ривненской области глухой хутор. Раскинулся он почти в тупике, на границе Львовской, Тернопольской и Ривненской областей. До города Броды семь километров. И вот на этому хуторе из 12 хат жил в 1943 году тихий и очень мирный человек Данило Романюк, 1901 года рождения. Большая семья - пятеро детей и жена Мария - была ему в радость. Шла война, приходилось работать с утра до вечера, чтобы всех прокормить. Данило был мастером на все руки. И калоши "выливал" из колес, и ложки алюминивые, и столярное дело знал хорошо. Он был человеком верующим, любил Бога, очень доброй души был человек. Однажды весной 1943 года шел он домой после собрания верующих христиан. Тропинка пролегала через засеянное поле. Уже появились первые колосья ржи. И вдруг со словами "дзядылы, дзядылы" к нему протягивает руки … маленькая девочка, годика три или четыре. Кругом ни души, она сама, одна, в простеньком платьице, несколько кусочков сахара в кармане, светлые волосы и большие глаза. "Еврейка, - понял Данило, - откуда она здесь взялась, кто ее здесь оставил? Кругом немецкие войска. Что же делать? Неужели ей суждено погибнуть?" Взял Данило девочку на руки и, чтобы никто не видел принес к себе домой.
Дом его стоял от границы на расстоянии 174 метра. Немецкие солдаты сделали там контрольно-пропускной пункт, так как там до 1914 года когда-то проходила русско-австрийская граница. Немцы часто приходили в дом - зимой погреться, летом стряпать еду. Всякое было, даже проверку делали.
Девочку дети приняли, как свою сестричку. Дали имя Вера. Ее очень полюбили. В семье было четыре мальчика и одна девочка. Вера стала шестым ребенком. В скором времени о Вере уже узнал весь хутор и кто-то донес гитлеровцам, что Данило воспитывает еврейскую девочку. Начались кошмарные дни. Где только не прятали Веру: на чердаке, в сарае и погребе, в кукурузе и картошке, на кровати и под кроватью. Вера уже сама понимала, что ей угрожает. И если только скрипели сходни, сразу пряталась куда попало. Однажды пришли немецкие проверяющие, а Вера была в комнате. Спрятали ее под кровать, а сами стали перед кроватью, как в сказке о репке: Данило, Мария, сыновья
Михаил, Василий, Александр, Иван и дочь Анна. Немецкий офицер подошел к Ивану, поднял его голову и спрашивает: "Юде?" и так обратился к каждому из детей. Потом офицер сказал Даниле: "В твоем доме воспитывается еврейский ребенок". Что мог ответить Данило? Язык прилип к гортани, в горле клубок. Господь дал ему силу и он произнес: "Вы все видите сами, у нас нет больше никого". Бог сохранил всех, в том числе и еврейского ребенка. Немецкие солдаты ушли, семья проплакала день и ночь. Но Данило, еще не знал, что впереди будет еще тяжелее.
Весна 1944 года пришла вместе с Советской армией. Данилу забрали в армию, но потом узнали, что он верующий и посадили в тюрьму на пять лет. Эти годы тюрьмы на станции Сухобезводная в Горьковской области были сплошным адом, но он выжил.
Дома остались жена Мария и шестеро детей. А тут еще послевоенный голод. Ели лободу и крапиву, мерзлую картошку и свеклу. Покой только снился. Вечерами стали приходить какие-то люди и угрожать: "Уничтожь еврейку, а если нет, убьем вас всех!". Так тянулось до весны 1946 года. Наконец бандиты пришли с ультиматумом: "Вот вам месяц, не избавитесь от еврейки, будет конец вам всем!". Опять горе, надо искать выход. Мария повезла Веру в город Червоноармейск на опознание. В доме плачь, горе, слезы, провожала вся семья. Евреи посмотрели на девочку и попросили привезти ее через две недели. А дома, как на похоронах, да и сама Вера не хочет никуда ехать. Только вечер, снова приходят бандиты и угрожают, срок ультиматума истекает.
Опять повезла Мария Романюк Веру в город Червоноармейск к евреям. И оставила ее там навсегда. Больше Вера домой не возвращалась. Вскоре евреи нашли ее корни. Признали, что это дочь Абрума (фамилия Рудман), родом из городка Почаева. В США нашелся дядя Веры - Лейзер. И настоящее имя девочки было Броня. В общем, это была Броня - дочь Абрума Рудмана.
А в то время в г. Червоноармейске проживали две сестры-еврейки Лия и Зелда. Они тоже чудом пережили оккупацию. Броня стала жить с сестрами. 25 мая 1946 года Лия, Зелда и Броня уехали из станции Радзивилов спецпоездом в Израиль.
В 1949 году Данило вернулся из тюрьмы и первым делом стал разыскивать девочку, но власть запретила, сказав, что Броня ему неродная дочь. С тех пор связь с Броней окончательно прервалась.
В том же 1949 году в город Радзивилов пришло письмо с фотографий из Израиля на имя Веры Побережниченко, у которой снимали комнату Лия и Зелда. Та фотография хранится и сегодня. На обороте написано: Нашим друзьям Побережниченко от Зелды Скурки и Лии Фридман. Тель-Авив, 1949 г.
На фото - сестры с мужьями.
Вот такая история, хотя это лишь отрывок. Многое можно еще рассказать, целый сценарий для фильма получится о праведниках мира и их приемной дочери.
В данное время, я, внук Данилы Романюка, проживаю в США. Встречался со многими евреями в Украине, переписывался с Зелдой Скуркой. Лия умерла, а Зелда в последнее время жила в доме престарелых (г. Холон).
Зелда написала, что последний раз встречалась с Броней в 1964 году. Она окончила то ли курсы медсестер, то ли медучилище и уехала в США.
Ваша газета мне очень понравилась, а имя Броня и упоминание о праведниках дало повод написать вам в редакцию. Если можете, то отдайте письмо Броне Крыштул, просто на память.
Виталий Кукнарук, Ванкувер, штат Вашингтон
