Ее нет со мною уже ровно два года, но я то и дело ловлю себя на мысли, что хочу ей позвонить, поделиться какой-то радостью, посоветоваться, услышать ее приятный голос. Один раз даже набрал привычный номер телефона, и только позже сообразил, что никак не могу привыкнуть к суровой реальности. Мама есть, с ней можно поговорить и посоветоваться, правда, только заочно, мысленно, в душе.
Где бы я ни жил - в Ленинграде, Львове, Риге, Нью-Йорке - мама присылала мне подробные теплые письма (неслучайно я, видимо, стал журналистом). Ее круглый разборчивый почерк, похожий на мой, сразу показывал искренность чувств и деловитость. Вы не поверите, но и в Бруклине, желая лучше привлечь мое внимание и помочь мне в преодолении некоторых жизненных трудностей, мама несколько раз ... присылала мне письма. Ежедневного телефонного разговора ей казалось недостаточно, чтобы я увидел и понял, как она меня любит и как заботится обо мне и моей семье. Получая мамины письма, я чувствовал себя виноватым, что в своей крайне напряженной жизненной круговерти не всегда мог уделить маме столько времени, сколько она того заслужила.
Мама постоянно жила ради папы, ради меня и моей старшей сестры. Все ее мысли, поступки, вся ее сущность были нацелены на то, чтобы окружить близких людей теплом и заботой. Она забывала о себе и своих проблемах. Папа мне часто рассказывал, что мама говорила обо мне и моих делах не только с ним, не только с родственниками и друзьями, но практически со всеми, кто становился ее собеседником. Ради любви к детям она была готова абсолютно на любые жертвы. Прежде чем звонить маме, я старался припомнить какую-нибудь хорошую новость, чтобы ее порадовать, хотя она мгновенно улавливала по моей интонации любые нюансы настроения.
Вы скажете - слепая материнская любовь... Возможно. Мама переживала, чтобы в моем рационе всегда были фрукты, чтобы я обязательно делал утреннюю физзарядку, чтобы я высыпался и почаще купался в океане. Причем ее нельзя было убедить напоминанием о моем возрасте и статусе женатого мужчины, у которого уже есть свои дети. Для мамы я навсегда оставался ребенком, хотя она с гордостью сообщала всем окружающим о любых моих достижениях.
Мама работала в Союзе оператором телефонной связи, она умела прекрасно шить и готовить, рисовать и писать стихи. Но все же главной ее профессией (и одновременно хобби) была роль матери. Она не забывала об этом, когда ездила со мной каждое лето на отдых в Севастополь, Одессу или Евпаторию, когда привозила ко мне в Ленинград и Львов полные сумки вкусной домашней пищи и когда ушла из жизни в Америке только после того, как убедилась, что не сорвет мне ни первый вечер по сбору средств на избирательную кампанию, ни еженедельную телепередачу... Позже мне рассказал медперсонал, что мама просила их не огорчать меня правдой о ее резко ухудшавшемся здоровье. "Не беспокойте его зря, он и так безумно занят, - говорила она врачам и медсестрам. - Зачем ему каждый день ко мне прибегать? У него дети, семья, работа, другие заботы. Скажите ему, что мне стало немного лучше, пусть он так не нервничает..." А однажды, когда мы остались в больничной палате наедине, она начала меня уговаривать выпить принесенный ей клюквенный сок. "Я не хочу пить, а тебе витамины нужны", - настаивала мама, несмотря на мой категорический отказ.
Это великое счастье - иметь любящую мать. Еще большее счастье - общаться с ней каждый день, обнимать ее, целовать родное лицо, видеть ее улыбку, слышать дорогой голос, иметь возможность хоть чем-то отблагодарить. Не зря же первое слово, которое говорит ребенок, - это мама. Когда нам больно или страшно, мы кричим: "Мама!" В самые печальные, и в самые счастливые моменты нашей жизни мы хотим, чтобы рядом с нами была мама. И она действительно всегда рядом.
Больше писать не могу, наворачиваются слезы. Извините...
Ари Каган
