Первый раз в своей жизни я напился в возрасте …14 лет. Я ехал в отпуск (на каникулы) в Минск из Ленинграда вместе с сокурсниками по суворовскому военному училищу. Они прекрасно знали, что я не употреблял алкоголя ни разу в жизни - в отличие от них. Поэтому меня решили разыграть, предложив выпить в поезде стакан "ершика", смеси пива и водки.
"Не бойся, - утешали меня приятели, - это не пиво и не водка, в голову не дает, зато будешь веселым и под хмельком…"
Очнулся я только через день, на диване в квартире у моих родителей. Они-то мне и рассказали, что со мной произошло за минувшие сутки. Ну, во-первых, дружки-суворовцы уговорили меня выпить еще один стакан "ершика".
Во-вторых, я изгадил весь пол в купе и в коридоре вагона. В-третьих, наутро я не помнил, где я нахожусь и как выходил с перрона Минского вокзала. И, в-четвертых, спас меня один сокурсник, который сжалился, посадил меня в такси и позвонил моим родителям, чтобы встретили (забрали) на родном Логойском тракте… Голова трещала, лицо страшно распухло, на нем появились синие пятна, в горле сушило, спину ломило от непонятного переутомления. Еще добрых два дня драгоценного отпуска я потратил на то, чтобы просто вернуться в первоначальное человеческое состояние. Урок с "ершиками" запомнил на всю жизнь.
Увы, армейская жизнь и безалкогольный обет в Союзе были практически несовместимы. Что только не приходилось изобретать мне, молодому лейтенанту-корреспонденту дивизионной газеты, лишь бы избежать полного упоя! Целлофановые мешки в кармане (для слива водки) и внезапная язва желудка, срочный вызов в штаб дивизии или приступ аппендицита, "горящий" материал в газету и предстоящее ночное дежурство - вот некоторые "отмазки", которые изобретал автор этих строк, чтобы избегать ежедневных попоек в служебное и внеслужебное время.
Однажды в нашу типографию при "дивизионке" привезли два галлона со спиртом, заказанные главным редактором майором Ковтуном для протирания металлических линотипов (машин для набора текста) и печатных станков. Так как начальство еще отсутствовало, а газету нужно было срочно выпускать и линотипы, действительно, нуждались в хорошей очистке, я приказал прапорщику - начальнику типографии и двум солдатам-наборщикам - использовать спирт для протирания оборудования. Когда еще не похмелившийся майор Ковтун, в целом-то, очень неплохой мужик, добрался до нашей редакции, спирта осталось грамм двести-триста. Главный редактор устроил мне страшный разнос. Он орал, называл меня идиотом и белоручкой, который не понимает азбучных истин и хочет всегда быть чистеньким. Потом майор забрал остатки драгоценного спирта и перед тем, как закрыться "на совещание" в своем кабинете, заявил, что я буду строго наказан за самоуправство с чисткой линотипов без разрешения начальника.
С тех пор утекло много воды и в Америке я реже встречаю пьяниц, через которых мне приходилось переступать каждый день в Минске, когда я поселился жить недалеко от камвольного комбината. Однако в последние годы на Брайтоне, к сожалению, все чаще появляются особи в абсолютно нетрезвом состоянии, причем, как правило, люди молодые или среднего возраста, скорее всего, нелегалы или бездомные. Причем они тусуются не только возле ликероводочных магазинов на Брайтон-Бич авеню, но и на детских площадках, под навесами на бордвоке и на любых свободных скамейках. Они издают неприятный запах, формируют отталкивающий вид района и распугивают туристов.
Развлечений и мест отдыха в Нью-Йорке, слава богу, выше крыши, выбор ликероводочных изделий тоже огромный. Так что никакой необходимости здесь искать спиртное или напиваться до умопомрачения нет. Ну а если изредка пару-тройку рюмок в ресторане по хорошему поводу, то почему бы и нет? Главное, чтобы "ершики" опять не покололи…
Ари Каган
