Школьный учитель физики в Рязани и лауреат Нобелевской премии в области литературы, монархист, антисемит, националист-славянофил и смелый диссидент-антикоммунист, прекрасный зять-любимец тещи-еврейки (матери Натальи Светловой), щедрый филантроп. И все это об одном человеке – Александре Исаевиче Солженицине, который умер на 90-м году жизни,оставив позади себя целую эпоху.
Он не боялся говорить и писать то, о чем думал и во что верил.
Солженицин жестко и беспощадно критиковал не только сталинские лагеря и советскую систему. Во время 18-летнего проживания в Вермонте писатель, так и не пожелавший принять американское гражданство, не раз публично высказывался против Соединенных Штатов. Наибольшую известность получила его речь перед выпускниками Гарвардского университета в 1978 году, когда он осудил американскую политику и культуру, свободу прессы и социальные язвы, не сказав ни слова благодарности стране, много лет боровшейся за его права.
Сила слов Солженицина видна даже по тиражам его книг. 30 млн.экземпляров, переведенных на 40 языков, говорят о незаурядном таланте и роли писателя в российской и мировой истории. Каждое его произведение было вызовом системе, расшатыванием устоев, приговором самым низменным человеческим качествам. «Один день Ивана Денисовича», «Архипелаг ГУЛАГ», «Раковый корпус», «В круге первом», «Красное колесо» - его непримиримое отношение к советскому периоду истории было очевидным. Но гений Солженицына, по-моему, заключался не столько в описании масштабных преступлений сталинизма, сколько в четком представлении значимости обычных людей в борьбе с «красной глыбой». Теленок воистину бодался с дубом, когда писатель в красках рассказывал о выживании сильных духом в условиях пыток и каторжных работ, голода и издевательств, морозов и жестоких наказаний. «Архипелаг ГУЛАГ» стал в 1985 году для меня, курсанта военно-политического училища, одним из тех открытий, которые полностью перевернули мое мировоззрение и помогли осознать преступную сущность советского режима. Помню, какие болезненные вопросы я задавал самому себе после прочтения этой книги. Почему в СССР до сих пор не преданы суду начальники сталинских концлагерей, а некоторые из них получают персональные пенсии? Почему «социально близким» уголовникам (ворам, насильникам) проще отбывать срок «на зоне», чем «политическим» (диссидентам)? Почему в Германии прошла денацификация, а в России по-прежнему стоят памятники Держинскому, мавзолей Ленина и отмечают 7 ноября? Кстати, некоторые из этих вопросов актуальны и в сегодняшней России, где Ходорковский сидит в читинской тюрьме, Каспарова бьют по голове дубинками во время демонстраций, а государственные телеканалы по-прежнему показывают фильмы о героическом прошлом советских чекистов.
Впрочем, как это часто случается с талантливыми людьми, Солженицин на определенном этапе жизни возомнил себя мессией. Достаточно вспомнить его обращение к советскому народу в перестроечной «Комсомольской правде» под названием «Как нам обустроить Россию?» Или его триумфальное двухмесячное возвращение в 1994 году на родину – по железной дороге через Магадан и Владивосток в Москву и Петербург. Нравоучительные монологи Нобелевского лауреата об «искалеченной бездуховной России», «олигархии» и позорных либералах быстро надоели и телезрителям, и читателям.
Родственную душу Солженицин, устроивший на своей подмосковной даче нечто вроде толстовской Ясной Поляны, увидел лишь во Владимире Путине. Борец с тоталитаризмом и деспотизмом стал называть бывшего офицера-чекиста «государственником», «спасителем деморализованного народа», «реставратором России». Президент Путин в долгу не остался и наградил писателя орденом «За заслуги перед Отечеством» и Государственную премию России. Солженицин, принципиально отказывавшийся принимать любые награды от Горбачева и Ельцина, в 2007 с радостью согласился получить награду от создателя «вертикали власти» и теории «управляемой демократии».
И еще об одной книге покойного сегодня нельзя не упомянуть. Она была написана в 2001 году – «Двести лет вместе» - и посвящена истории взаимоотношений русского и еврейского народов. Критики дали разные оценки этой книге, но большинство из них согласились, что она носит антисемитский душок.Чего стоит одно только обвинение в адрес еврейских шинкарей, якобы постоянно спаивавших русских крестьян! Сразу вспоминается эпизод из знаменитого «Ивана Денисовича», где единственный заключенный-еврей имел наибольшие привилегии и льготы, недоступные другим политзэкам.
Ведущие американские газеты посвятили смерти Солженицина первые полосы, а «Нью-Йорк таймс» отвела этому событию сразу две с половиной страницы. Создатель «Архипелага ГУЛАГа» и претендент на роль «пророка в своем отечестве», безусловно, вошел в мировую и российскую историю. О покойных, как известно, или хорошо, или ничего. Но промолчать о Солженицине невозможно – слишком велик масштаб личности. А говорить только хорошее – несправедливо и неправильно, даже сразу после смерти Нобелевского лауреата. Поэтому, честнее всего, будет назвать Солженицина противоречивой фигурой, повлиявшей на умы десятков миллионов людей. Альтернативой сталинизму и коммунизму он считал монархию и державность, а большевистскую идеологию заменил русским национал-патриотизмом. Горькая же ирония судьбы великого писателя состоит в том, что посвятив жизнь борьбе с диктатурой и произволом властей, он стал в последние годы сторонником жесткой руки, централизованной власти и антизападных настроений. Вечный критик и оппонент правительства стал единомышленником авторитарных кремлевских руководителей...
Ари Каган
