Утром их полно в автобусе и сабвее. Они мужчины и женщины, блондины и брюнеты, молодые и пожилые. Но почему-то все они кажутся немного похожими друг на друга.
Их роднит нивелирующая черты и выражение лица – накопленная за годы усталость.
От жизни – в не то общежитиях, не то коммуналках, на то вообще каких-то пакгаузах.
От стояния в очередях в «Western Union» - потому что ведь каждый месяц надо отправлять деньги домой, еще и отстегивая этому самому “Western Union” немалый куш за услуги.
От грошовых зарплат и панского куража работодателей, которые себя еще и благодетелями считают.
От нелепых и кратких связей, которые никак не могут стать даже временной заменой семьи.
От попыток за три доллара в день пропитаться, проехать, проговорить по телефону, потому что все, что свыше трех долларов в день, должно уходить домой.
От мыслей об оставленных там – женах, которые, да полно, жены ли еще; детях, которые уже, кажется, давно не дети; родителях, которые... Только пусть будут живы, только пусть дождутся...
А главное – от полнейшей безнадежности. Потому что огромные, заработанные чуть ли не круглосуточным трудом деньги уже перекочевали в карманы жуликов-адвокатов, которые обещали так много, а не сделали ничего. И за годы – не жизни, нет, какая же это жизнь – существования в Америке было выслушано множество обещаний от политиков легализовать тех, кто здесь уже три, пять, семь лет, и все равно ничего не произошло и явно уже не произойдет. А возвращаться уже тоже некуда – там, откуда приехал, давно утеряны связи, возможности, и вообще кому ты там нужен, обессилевший, отупевший, способный, как вол, только выполнять ежедневно одни и те же нехитрые действия по: уборке квартир, уходу за стариками или младенцами, развозке, развеске, разрезке...
***
Я не понимаю, зачем вела когда-то Америка свою страшнейшую гражданскую войну, и уж совсем не понимаю, зачем ее когда-то выиграл Север. Зачем? Для того, чтобы избавить молодую страну от позора рабства? Потому что рабство разъедает общество быстрее и страшнее любой кислоты?..
А-а. Вот, значит, за чем.
Затем, значит, чтобы через полтора века после окончания гражданской войны, окончившейся освобождением черных рабов, здесь стал нормой иной вид рабства, когда работодатель становится по сути властелином своего работника и может его оскорбить, обмануть, не заплатить ему за труд. Куда ж он жаловаться пойдет, этот нелегал...
Общество, избавленное от позора рабства прежнего, теперь утопает в наслаждении рабством новым, утопает в этой разъедающей его кислоте.
За что ж боролись, спрашиваю?..
***
Утром, едучи в сабвее, вглядитесь в припорошенное многолетней усталостью лицо нелегала. Смотрите на это лицо, черты которого полустерты отсутствием надежды. Не отворачивайтесь, а смотрите и запоминайте. В конце концов, это лицо вашей совести.
Уставшей и безнадежной.
