Говорят, что такое потрясение, которое вызвал в Америке уход из жизни Мэрилин Монро, сравнимо разве что с шоком, который испытал Советский Союз, узнавший о смерти Сталина. Так ли это, нет ли, судить не могу, но само сравнение - интересно. Заметьте, речь ведь не идет, к примеру, об убийстве Кеннеди, что по идее было бы логичнее. Нет, по силе катастрофичности для общества сравниваются смерти Мэрилин и Сталина. Параллель сама по себе настолько показательна, что уж и не важно, верна ли она...
Гибель богов.
Когда озадаченное человечество стало в 2000 году свидетелем (и участником) смены одного тысячелетия другим, оно тут же кинулось выбирать самых значимых людей ушедшего века. Во всех опросах Женщиной Столетия называлась давно к тому времени умершая – Мэрилин Монро.
Секс-символ всех времен и народов.
А почему, собственно?..
Ведь была невысокого роста (162 см). Полновата. С не очень длинными ногами (что особенно заметно в тех редких сценах, где Мэрилин без каблуков). И объективно проигрывала внешне... ну, скажем, той же Рите Хейуорт.
Стало быть, не внешними данными определяется секс-символ.
А чем? Откровенностью или даже провокативностью сцен? Ну да, роскошный кадр: Монро во вздымающейся вокруг стройных ножек юбке стоит на вентиляционной решетке сабвея. Как потрясающая находка режиссера Билли Уайлдера, как то, что вошло в антологию лучших кинокадров, - бесспорно. Как невероятная секс-провокация не могла рассматриваться даже в те времена, когда снимался фильм «Зуд седьмого года», а уж потом-то...
Стало быть, и не провокативным поведением определяется секс-символ.
А чем же?..
Один мой знакомый когда-то сказал: «По-настоящему сексуальной является только та женщина, которой хотя бы раз в неделю говорят, что она – дура».
Мэрилин Монро – это маска дуры... ну, хорошо, - дурочки... блондинки, доведенная до абсолюта.
Даже не дурочки, нет... В Мэрилин было то, что заставляет любого мужчину почувствовать себя мужчиной гораздо больше, чем экстаз, до которого он довел партнершу в постели. В ней было – неведение.
В этом слегка приоткрытом чувственном рте, в широко расставленных глазах таилось доверчивое непонимание.
Она была одновременно – и испорченным ребенком, и послушной девочкой, готовой доверчиво взяться за руку любого – умного, сильного и взрослого. А умным, сильным и взрослым себя рядом с Мэрилин ощущал любой мужчина.
Она была - чуть повзрослевшая набоковская Лолита. Уже чувственная. И еще – маленькая.
Есть актеры, которые доводят свою маску до такого совершенства, что в общественном сознании она сливается с их лицом. Чарли Чаплин – маску маленького человека. Вуди Аллен – маску еврейского недотепы. Мэрилин Монро – маску очаровательного существа, которому взрослые забыли объяснить, что такое грех.
Такими были все ее героини – в фильмах «Джентльмены предпочитают блондинок» и «Зуд седьмого года», «Принц и хористка» и «В джазе только девушки». Такой она всегда была на публике. Насколько она была такой и в жизни, уже значения не имеет...
Она, единственная, будила в мужчине одновременно – и самца, и отца.
Порочная неискушенность. Или неискушенная порочность. Или просто – Мэрилин Монро.
Виктория Мунблит
