Я буду говорить только о себе, не пользуясь местоимением "мы" и обобщениями "за весь мир". 11 сентября 2001 года я стал другим человеком. Не потому, что потерял во Всемирном торговом центре друзей и близких людей, и не потому, что решил не ехать в то утро на работу в Манхэттен, а остался освещать первичные выборы на Брайтоне. Просто мне стало ясно: мои прежние представления о жизни нужно радикально менять. До - я расстраивался из-за пустяков, был слишком требовательным к сыну Яше, звонил родителям раз в день, а навещал их обычно раз в неделю. После - я стал гораздо больше ценить каждую минуту общения с родными людьми. Дети, жена, мама, папа, сестра, теща несравненно важнее и дороже работы, карьеры, денег, повседневной суеты.
До - я голосовал только за демократов, отдавая им предпочтение за щедрую социальную политику, доброжелательное отношение к иммигрантам, отсутствие зацикленности на борьбе с абортами и религиозного фундаментализма. После - я не раз голосовал за республиканцев и вообще стал выбирать личность, а не партию. И по сей день главным критерием отбора кандидатов на любые политические должности считаю их способность защищать безопасность моей семьи.
Если я вижу, что претендент на тот или иной пост заботится только о себе и нисколько не интересуется благосостоянием избирателей, я не буду за него голосовать, даже если он трижды демократ. Такие яркие лидеры, как республиканцы Джон Маккейн и Руди Джулиани, независимые политики Джозеф Либерман и Майкл Блумберг, демократы Энтони Винер и Чарльз Шумер, вызывают у меня симпатию и уважение, независимо от их партийной принадлежности.
До - я был уверен, что масштабные потрясения, терроризм, кризисы и войны могут касаться лишь заокеанских стран, а любимая Америка всегда будет мирным островком стабильности и гарантом моей безопасности. Бен Ладен и сотоварищи разрушили эти мифические представления о защищенности Америки океанами, мощной армией и сильным долларом.
Глобус мгновенно стал малюсеньким. Сразу вспомнилось выступление мэра Джулиани в мае 2001 года на митинге возле консульства Израиля: "Проснись, Америка! Джихад взрывает не только в Тель-Авиве и Иерусалиме. Они ненавидят весь свободный мир. Завтра ХАМАС постучится в наши двери, здесь, в Манхэттене и Бруклине!"
До - я критиковал политику России, Белоруссии, Ирана, Сирии, Северной Кореи, Кубы, Венесуэлы, но считал свои статьи не более, чем обязанностью журналиста правдиво описывать события. После - я был готов публично, причем не только в прессе, давать отпор российской имперской и антидемократической политике, антисемитам всех мастей и пособникам террористов. По сути, после 11 сентября 2001 года мне стало тесно в рамках журналистики и я нырнул в море общественной, а позже и политической деятельности.
До - я знал, что в Израиле живут около сотни моих близких родственников, очень огорчался и нервничал после каждого арабского теракта в Еврейском государстве.
До - я поддерживал мирные соглашения в Осло, идеи Ицхака Рабина и Шимона Переса. После - понял, что террористы и их "крыши" воспринимают любые уступки, как проявление слабости, и что на Ближнем Востоке уважают только силу и жесткую бескомпромиссную политику. Израиль не просто приблизился ко мне, он стал частью моего мироощущения. Неслучайно Осама бен Ладен и его единомышленники одинаково ненавидят Америку и Израиль. Неслучайно же у США и Израиля - общие друзья и общие враги.
До - я часто думал о книге мемуаров после выхода на пенсию, планировал поездки в ту или иную страну спустя несколько лет, имел традиционную страховку жизни без поправки на несчастный случай, не понимал людей, оформляющих завещания или заранее приобретающих место на кладбище. После - стал ценить каждый прожитый день, возможность улыбаться, видеть родные лица, заниматься любимым делом, наслаждаться свободой и чувствовать красоту природы. Я и раньше-то никогда не был нытиком и хлюпиком, но после 9/11 еще больше убедился, как важно замечать простые человеческие радости. Парадоксально, но после трагедии "черного вторника" я не стал фаталистом, а, наоборот, твердо решил сохранять оптимизм. На Брайтоне 11 сентября в воздухе летало много пепла, но я уже ощущал себя в другом измерении - после…
Ари Каган
