Сначала вернемся в мир простейших ассоциаций. Ну, из разряда «рыба – селедка». Точнее - в мир простейших географических ассоциаций.
К примеру: первая реакция на слово «Австралия»? Правильно, «кенгуру». Все остальное – потом, и даже тот факт, что на пространствах Австралии, кроме кенгуру, встречаются еще и мишки коала, а также люди.
А теперь вспомните свою когдатошнюю, первую и потому самую естественную, реакцию на слово «Америка»... Совершенно верно: «автомобиль» и «небоскреб». Небоскребов в Америке все-таки значительно меньше, чем кенгуру в Австралии, и вообще они отношения к делу не имеют. А вот автомобиль – ассоциация с Америкой не только самая первая и потому естественная, но и, что удивительно, - самая верная.
Вопрос о том, Америка ли создала автомобиль в его современном понимании или автомобиль создал Америку в ее современном понимании, оставим любителям решать проблему «что было раньше – курица или яйцо». Гораздо важнее то, что сегодня Америка и автомобиль – есть одно и то же, причем в первую очередь - в культурном плане.
***
Импортировав все, что можно, из Европы, Америка все-таки создала и подарила миру два архетипа – благородный ковбой и трагический гангстер. Оба этих архетипа должны были находиться в постоянном движении, то есть либо от кого-то убегать, либо кого-то преследовать (в крайнем случае, коров). Оба, по определению, являлись крайними индивидуалистами. Оба, в общем и целом, были существами бездомными.
Точнее, домом их была дорога, а самым близким существом – средство передвижения (изначально: лошадь).
Собственно, на этом статью можно было бы и заканчивать, если только не останавливаться на некоторых причинно-следственных связях...
Но я – остановлюсь...
Неверно считать, что Америка (в особенности – одноэтажная) не прожила бы без автомобиля, поскольку разбросанные на ее безграничных пространствах мелкие россыпи домиков не соединены с жизнью общественным транспортом.
Нет. Америка стала одноэтажной, Америка стала разбросанными на безграничных пространствах мелкими россыпями домиков, потому что у нее был автомобиль, потому что автомобиль ее – создавал.
То есть автомобиль есть причина Америки, а не следствие ее, даже когда он назывался – лошадь и в особенности – когда он лошадью быть перестал.
***
Автомобиль есть выражение национального характера американца.
Американец хочет чувствовать свою связь с архетипическими предками, то есть вышеупомянутыми благородным ковбоем и трагическим гангстером, и автомобиль является пуповиной, эту связь обеспечивающей.
Американец желает знать, что ему что-то подчинено, а поскольку все на свете – от колоний до жены – уже вышло из-под его контроля, то остается лишь автомобиль, слушающийся малейшего движения руки.
Американец – индивидуалист, и автомобиль послушно защищает индивидуальность его, в отличие от, к примеру, сабвея, из которого все, проехавшие в нем полчаса, выходят не только с одинаковым запахом, но даже с одинаковым выражением лица.
Американец точно знает, что “there is no place like home” («нет места лучше, чем дом»)... и в соответствии с этим знанием каждое утро переходит из своего Большого Дома, в котором он, в основном, спит, в свой Главный Дом – автомобиль, где он, по сути, и живет. Здесь, в одном целом, соединены две основы существования – жилье и конь. А уж то, что в машине бывает особенно удобно болтать, краситься, пить кофе и заниматься сексом, скажет вам любой, хоть раз эти действия в дороге опробовавший.
И, наконец, внешний облик американца определен все тем же автомобилем...
***
Как только в Америке стали выпускать более экономичные и более обтекаемые автомобили, американцы бешено кинулись покупать всяких монстров – тяжеленные джипы, минивэны и даже мини-грузовики. Тут штука еще и в том, что американец не покупает машину под свою внешность, а, наоборот, приобретает автомобиль, на который сам хотел бы быть похожим.
Высокий. Крупный. Агрессивный. Брутальный. Автомобиль-мачо.
Он действительно похож на свою машину, средний американец. Вот сверкает его улыбка блистающего радиатора. Как у мощного джипа, все колеса у него ведущие. У него квадратный упитанный кузов. О бампере и выхлопной трубе говорить не будем.
***
...И вот мчатся, мчатся автомобили по сплющенной хайвэями стране. То неостановимо летят, выгрызая друг у друга лишние несколько метров, то стоят бесконечным оцепеневшим стадом в наглухо закупорившей дорогу пробке. А в глубине души американский автомобиль таит мечту о вольном движении туда, в глубь континента, где скрылись его предки. И не ведает ни автомобиль, ни хозяин его, не ведает глупый этот человекомобильный кентавр, что наращенные ими скорость и мощность лишь отдаляют их от того поворота дороги, за которыми навечно скрылись – Благородный Ковбой и Трагический Гангстер.
Виктория Мунблит
